Есть три пункта, которые являются основой неопасной поездки ребенка в автомобиле.
1.
Ребенок занимает свое место в машине. Предпочтительно на заднем сиденье.
2. Все пассажиры авто обязаны быть пристегнуты.
3. Все тяжелые ли остроконечные вещи в автомобиле обязаны быть закреплены.
Организм ребенка, особенно до года, чрезвычайно хрупок. Повреждения могут быть нанесены ему например при элементарном жестком нажатии на тормоз на малой скорости, если ребенок не сидит в автомобильном кресле. Езда с ребенком на коленях чрезвычайно небезопасна для здоровья ребенка. Случайное торможение - грубый кивок шеей, и в итоге - перелом позвонка, а то и сломанная шея. А потому детям до годика категорически запрещено ездить по направлению движения авто, а кресла-переноски рекомендуется ставить в автомобиле только против движения. Серьезной ошибкой является закрепление взрослого и ребенка одним ремнем. Ремень безопасности должен проходить через грудь, но никогда не по шее. Это - прямая угроза быть задушенным. Использовать специальное кресло или нет, обезопасить своего ребенка или нет - это личное дело родителей. Только им решать и им же нести ответственность за последствия.
— Поди-ка, сунься к нему, он тебе такого леща даст! Черт немазаный! И голова же у него, братцы; не голова, а омет. Смехота!
— То-то ты и посмеялся!
Андрей Иваныч крикнул:
— Смирно! Тут вам не кабак.
Примолкли, посмеиваясь и подмигивая Андрею Иванычу: ну-ка еще, матрос, гаркни, гаркни! Но чей-то голос явственно отчеканил:
— Какой кабак! Храм запрестольный! Всех разбойников собор!
Неласково засмеялись. И опять забалакала балалайка в ленивых руках Петруши, и зевал Еремей, истово крестя рот. Притаптывали костер, чтобы не наделать во сне пожара, и не торопясь укладывались на покой.
Кто приходил и кто ушел? Кто поклонился земно Сашке Жегулеву? Ушел Фома Неверный, и тишиной лесною уже покрылся его след.
На следующий день после смерти Петруши в становище проснулись поздно, за полдень. Было тихо и уныло, и день выпал такой же: жаркий, даже душный, но облачный и томительно-неподвижный-слепил рассеянный свет, и даже в лесу больно было смотреть на белое, сквозь сучья сплошь светящееся небо.
Благополучно вернувшийся Васька Соловей играл под березой с Митрофаном и Егоркой в три листика. Карты были старые, распухшие, меченые и насквозь известные всем игрокам, — поэтому каждый из игроков накрывал сдачу ладонью, а потом приближал к самому носу и, раздернув немного, по глазку догадывался о значении карты и вдумывался.
— Прошел.
— Двугривенный с нашей.
— С нашей тоже. Не форси!
— Полтинник под тебя; видал?
— А это видал: замирил, да под тебя… двугривенный?
— Ходи!
Колесников, помаявшись час или два и даже посидев возле игроков, подошел к Жегулеву и глухо, вдруг словно опустившимся басом, попросил:
— Можно мне, Саша, уйти с Андреем Иванычем? Нехорошо мне, того-этого, мутит.
— Конечно! Куда хочешь пойти?.. Осторожно только, Василий.
— Да пойду на то место, ну, на наше, — он понизил голос, покосившись на игроков. — Землянку копать будем. Тревожно что-то становится…
0uqkjdy
Эдгард Запашный: Среди артистов слишком много трусов! Доллар не выдаст, рубль не съест? Путину опять нажаловались на Минздрав.
