Клиентам одной выставки, которая была посвящена безопасности дорожного движения, было предложено убрать шторку, помещенную перед окном, дабы увидеть зачинщика ДТП. Одним жестом они открывали… и видели лишь только зеркало, в котором все узнавали свое лицо.
Эта шутка, может быть, заставила хотя бы нескольких владельцев машин задуматься. Действительно, хоть все и убеждены в серьезности того, что зовется человеческим фактором безопасного дорожного движения, практически всякий водитель слишком часто останавливается на том, что обвиняет в неправильных действиях и недостаточной адекватности всех участников дорожного движения и параллельно с этим не хочет даже слышать о своих минусах.
Критически оценить свои дела так же трудно, как со всей серьезностью отвечать на самый простой вопрос: “Являюсь ли я хорошим водителем?” Указанный вопрос только с первого взгляда кажется простым. Вот почему можно не судить строго как тех, кто с ярким оптимизмом согласен ответить на указанный вопрос, так и тех, кто вообще не пытался его себе ставить.
Но дома ли читал Саша байроновские стихи или же на вечеринке? Да, кажется, на какой-то вечеринке или вообще в гостях; и ему еще много аплодировали.
А когда к ним перестали ходить, — когда был этот ужасный вечер, эта несчастная суббота, в которую никто не явился? Выскочивший из связи времен — как ярко помнится этот вечер со всеми его маленькими подробностями, вплоть до лампы, которая чуть-чуть не начала коптить.
Уже пробило девять, а никто не являлся, хотя обычно гимназисты собирались к восьми, а то и раньше, и Саша сидел в своей комнате, и Линочка… где была Линочка? — да где-то тут же. Уже и самовар подали во второй раз, и все за тем же пустым столом кипел он, когда Елена Петровна пошла в комнату к сыну и удивленно спросила:
— Что же это значит, Саша? Никого еще нет.
Саша положил брошюрку — да, это была брошюрка в красной обложке! — и как будто совсем равнодушно ответил:
— Они, вероятно, и не придут.
— Вероятно?
— Нет, наверное. Сегодня собрание у Тимохина.
— А почему же не у нас? Я ничего не понимаю… и ты меня даже не предупредил!
И вдруг у нее мелькнула тяжелая и обидная догадка, и сухо она спросила:
— Может быть, впрочем, я вам мешаю? Тогда мне все понятно. Но почему же ты не идешь к Тимохину? Иди, еще не поздно.
— Не огорчайся, мама. И не то, чтобы ты так уже мешала, это пустяки, но они говорят, что у нас слишком уж красиво.
— Нельзя окурки на пол бросать.
И Саша строго, — да, именно строго, — ответил:
— Да. Нельзя окурки на пол бросать.
— Тимохин же все равно бросает на пол!
Саша неприятно улыбнулся и, ничего не ответив, заложил руки в карманы и стал ходить по комнате, то пропадая в тени, то весь выходя на свет; и серая куртка была у него наверху расстегнута, открывая кусочек белой рубашки — вольность, которой раньше он не позволял себе даже один. Елена Петровна и сама понимала, что говорит глупости, но уж очень ей обидно было за второй самовар; подобралась и, проведя рукой по гладким волосам, спокойно села на Сашин стул.
0uqkjdy
“Марш несогласных” уходит на каникулы. Цифровое телевидение не нужно ни зрителям, ни рекламодателям. Группа ГАЗ не отдает «Автодизель» в новый автохолдинг.
