Клиентам одной выставки, посвященной безопасности движения на дороге, было предложено поднять занавеску, помещенную перед дверцей, чтобы увидеть автора аварии. Единственным движением руки они поднимали… и видели лишь только зеркало, и в нем всякий узнавал свое лицо.
Эта шутка, очень может быть, вынудила хотя бы некоторых владельцев авто подумать. И правда, хотя все и убеждены в важности того, что называют “человеческими факторами” безопасности дорожного движения, практически всякий водитель слишком частенько останавливается на том, что обвиняет в неправильных действиях и ошибках всех участников движения и вместе с этим абсолютно забывает о своих собственных ошибках.
Правильно оценить свои дела так же трудно, как со всей объективностью дать себе ответ на простейший вопрос: “Являюсь ли я хорошим водителем?” Данный вопрос лишь с первого взгляда кажется легким.
Поэтому можно простить как тех, кто с ярким оптимизмом стремится ответить на указанный вопрос, так и тех, кто вообще не пытался его себе задавать.
Однако наша рука, ловящая его постранично на горчайших противоречиях, растерянно повисает, едва мы допускаем, что автор намеренно пошел под огонь своего вчерашнего смеха и принял в лицо оскорбления, розданные им когда-то другим, вымышленным заместителям. Что поздний Гоголь это не какой-то другой, видоизменившийся или пошатнувшийся, автор, но в точности тот же самый, лишь открывшийся со своей оборотной, теневой стороны (либо вышедший наконец-то на свет из темноты своего прошлого творчества). Что оба антипода как нельзя удачнее уравновешивают и дополняют друг друга, складываясь в единую фабулу завершенной судьбы человека, расплатившегося при жизни - во второй половине пути - за вину (или благо) первой своей половины. Что если существует возмездие за писательский грех, то Гоголь уже на земле испытал весь ужас писательского же, по специальности, ада и ушел от нас примиренным, очищенным, расквитавшимся, в то время как у других всё еще впереди...
Все эти темные домыслы, странные начертания не пришли бы, наверное, в голову, если б гоголевские поздние строки - со всей их разящей контрастностью и отрицанием прошлых творений - не ощущались всё же как их естественное закругление, как некая стилистическая и логическая необходимость в развитии его мысли и личности. Если бы, уличая писателя в очевидных натяжках и ляпсусах, мы не заметили вдруг, что они обязательны при такой, как у Гоголя, доскональной постановке вопроса, в подобном охвате и синтезе всех мыслимых измерений. Что автору в колоссальном балансе, не снившемся тогда никакому уже универсалу и верхолазу масштаба, ради увенчания замысла оставался единственный ход, который он не преминул найти, сорвавшись с гармонической вышки в кощунственную карикатуру.
Как, не потеряв равновесия, построить башню до неба? Как, в самом деле, не впадая в комедиантство, достичь высшего синтеза Вечности с сегодняшней суетой, бешено мчащейся тройки с апологией тишины и застоя? Чем пробить средостение между Богом и государством, если не низведением божественных санкций в жилистые руки правительства - царя - губернатора - исправника - и, падая дальше, если уж идти до конца (а Гоголь шел до конца, до буквальной реализации своих метаморфоз и фантазий), - в объятия Держиморды, который ведь тоже недаром мерзнет на законном посту?..
0uqkjdy
«Жаль, что Путин не приехал в Грузию». Коммунисты предложили президенту создать антинатовский блок. Внезапная травма помешала планам Кличко. Дмитрия Медведева приняли в журналисты.
Клиентам одной выставки, посвященной безопасности движения на дороге, было предложено поднять занавеску, помещенную перед дверцей, чтобы увидеть автора аварии. Единственным движением руки они поднимали… и видели лишь только зеркало, и в нем всякий узнавал свое лицо. 
