Было бы весьма полезно разработать модель отличного шофера. И не надо было бы в этом случае тратить много трудов, чтобы являться похожим на нее.
Анализируя зависимость дорожно-транспортных происшествий от конкретных индивидуальных характеристик владельцев авто, были обнародованы основные черты портрета надежного шофера. Вот некоторые из них: уверенный шофер — это мужчина ориентировочно сорока лет, состоит в официальном браке; у него великолепное здоровье, великолепное зрение, он не перетруждается; он не злоупотребляет алкоголем; у него не существует больших неурядиц ни в семье, ни на службе; он ни чуть-чуть не злой; он не пессимист и не чрезмерный оптимист; он замечательно владеет правилами безопасного дорожного движения.
Непосредственно перед тем, как сдать экзамен на право вождения автомашиной, он взял приличное количество уроков под руководством хорошего автоинструктора.
Он на сегодняшний день наездил не меньше 10000 километров. Он очень редко допускает нарушений. Он знает свой автомобиль и непременно следит за его техсостоянием. Следовать всем перечисленным свойствам модели шофера трудно; правда, рассматривая всякую черту отдельно, можно найти материал для размышления.
Матушка опомнилась, но только для того, чтобы тотчас впасть в нервическую горячку, подвергшую ее продолжительной опасности. Меня хотели удалить, но молениями и слезами купил я себе право не покидать больной, и все дни ее недуга провел подле нее, сидя у ног ее на скамейке. Она беспрестанно бредила и все обо мне. "Отнимите пистолет у Алеши! Не пускайте Алешу на дуэль! Не давайте им убить Алеши!.." Вот что слышал я ежеминутно от матушки, во все время трехнедельного ее беспамятства.
Бог оставил ее мне, и, когда она выздоровела, никогда не отвечала она на частые вопросы мои о зеркале и цыганке, причине ее крика и ее обморока. Наш быт пошел прежним чередом, только мало-помалу, одна за другою, все военные игрушки, мои любимые, стали исчезать из детской; исчезло ружье, потом сабли, потом мой драгоценный кивер и наконец даже невинная ташка(сумка) моя, так красиво вышитая золотом руками матушки! Ни жалобы, ни просьбы мои не выманили возобновления моего арсенала. Еще произошло несколько перемен в порядке моих уроков: меня меньше занимали математикою и старались внушить мне охоту к изучению иностранных языков и словесностей. Только позднее, гораздо позднее понял я все эти подробности материнской дальновидности.
Спустя несколько лет мы переехали в Москву: мне надлежало окончить мое воспитание. Я стал посещать лекции университета и потом поступил в студенты.
Когда упоминал я о будущей моей службе, матушка всегда говорила мне об иностранной коллегии, о министерствах, о камер-юнкерстве, а я перебивал речь ее расспросами о разных мундирах гвардии и просьбою о позволении мне посещать манеж и школы фехтования. У матушки на эти просьбы был один ответ. Она имела причины не желать, чтобы я был военным, и надеялась, что я не пойду ей наперекор. К тому же, она обыкновенно прерывала все подобные разговоры. А между тем задушевные мечты мои упорно блестели богатыми эполетами, приманчиво звенели гремящими шпорами, и часто во сне видел я себя на запретном поле шумной битвы, куда наяву меня не допускали. Наконец, последний экзамен мой приближался; следовало решить мою участь, а мы с матушкой все еще не были согласны. Прекословие пламенным желаниям моим так огорчило меня, что я наконец занемог и раздражение умственных сил, ежеминутно усиливаясь, ввергло меня в большую опасность. Не опишу вам отчаяния матушки, ее попечений, ее беспокойства - вам можно вообразить их. Врачи объявили ей страшный приговор: они грозили чахоткою, если скоро нельзя будет помочь сердечной горести моей, как они единогласно называли болезнь, меня угнетавшую. Матушка в ужасе осыпала меня вопросами, и я должен был признаться. Она была поражена, много плакала, много думала и сама открыла мне свою тайну. Она противилась моему призванию потому, что бедовое зеркало цыганки показало ей меня погибающим от пули, а вторичное гаданье обо мне предрекло мне смерть на поединке… Матушка, со всем благочестием своим, с редким образованием и светлым разумом, не могла отвергнуть суеверного страха, томившего ей душу с той поры, и она уверяла меня, что не раз мрачные предчувствия подтверждали ее загадочное видение.
0uqkjdy
Медведев защитит ткачих от контрабанды. Судьбу “Правого дела” придется решать Кремлю. Уильям Тернер в ГМИИ имени Пушкина. «Этот кризис не закончится никогда». Российская компания потеряла контроль над украинским НПЗ.
