Гостям одной выставки, которую посвятили безопасности движения на дороге, было предложено поднять штору, которая была помещена перед рамкой, для того чтобы узреть виновника аварий. Движением руки они отодвигали… и видели только зеркало, в котором все видели свое отображение.
Эта игра, может быть, вынудила даже некоторых собственников авто поразмышлять. И правда, хоть все и убеждены в существенности того, что зовут человеческим фактором безопасности дорожного движения, каждый очень часто удовлетворяется тем, что обвиняет в неграмотности и ошибках всех участников дорожного движения и наряду с этим абсолютно забывает о собственных отрицательных моментах.
Правильно оценивать свои дела так же трудно, как со всей объективностью ответить на простейший вопрос: “Хороший ли я водитель?” Сей вопрос только лишь с первого взгляда может показаться совсем легким. Вот поэтому-то можно не судить строго как тех, кто с запальчивым оптимизмом берется ответить на указанный вопрос, так и тех, кто ни разу не хотел его себе задавать.
А за одним ремеслом потянулось другое: самому делать с рукописей микрофильмы (без единой электрической лампы и под солнцем, почти не уходящим за облака). А микрофильмы потом - вделать в книжные обложки, двумя готовыми конвертами: США, ферма Александры Львовны Толстой. Я никого на Западе более не знал, ни одного издателя, но уверен был, что дочь Толстого не уклонится помочь мне.
Мальчишкой читаешь про фронт или про подпольщиков и удивляешься: откуда такая смелость отчаянная берётся у людей? Кажется, сам бы никогда не выдержал. Так я думал в 30-е годы над Ремарком ("Im Westen nichts Neues"), а на фронт попал и убедился, что всё проще гораздо, и вживаешься постепенно, а в описаниях - куда страшнее, чем оно есть.
И в подполье если с-бухта-барахта вступать, при красном фонаре, в чёрной маске, да клятву какую-нибудь произносить или кровью расписываться, так наверно очень страшно. А человеку, который давным-давно выброшен из семейного уклада, не имеет основы (уже и охоты) для постройки внешней жизни, а живёт только внутренне - тому зацепка за зацепкою, похоронки за похоронками, с кем-то знакомство, через него другое, там - условная фраза в письме или при явке, там - кличка, там - цепочка из нескольких человек, просыпаешься однажды утром: батюшки, да ведь я давно подпольщик!
Горько, конечно, что не для революции надо спускаться в то подполье, а для простой художественной литературы.
Шли годы, я уже освободился из ссылки, переехал в Среднюю Россию, женился, был реабилитирован и допущен в умеренно-благополучную ничтожно-покорную жизнь - но к подпольно-литературной изнанке её я так же привык, как к лицевой школьной стороне. Всякий вопрос: на какой редакции закончить работу, к какому сроку хорошо бы поспеть, сколько экземпляров отпечатать, какой размер страницы взять, как стеснить строки, на какой машинке, и куда потом экземпляры - все эти вопросы решались не дыханием непринуждённым писателя, которому только бы достроить вещь, наглядеться и отойти, - а ещё и вечно напряжёнными расчётами подпольщика: как и где это будет храниться, в чём будет перевозиться, и какие новые захоронки надо придумывать из-за того, что все растёт и растёт объём написанного и перепечатанного.
0uqkjdy
Я русский бы выучил только за то. Российские чиновники решили научить европейцев демократии. Подмосковная милиция охотится на маньяка.
Приняли бой и одержали победу. Ее переоценка увеличила прибыль на 61%. Владимир Путин поделился Сербией с Дмитрием Медведевым. Музей голландских железных дорог в Утрехте. Никита Белых: “Губернатор должен лично отвечать за все”. Лишние семь килограммов продлят жизнь на семь лет. Планируется передача функций Евросоюзу от администрации ООН. Московскому кинофестивалю исполнится полвека, а то и больше. Единороссы создают институт партийных менеджеров.
Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой:
